Лешек её знает
Польша.ру > Статьи о Польше
"Итоги" № 22 2000 г. рубрика "Профиль"
Петр Бурак

 

RB2 Network
RB2
RB2 Network

    Проклиная "бездушного реформатора Бальцеровича", Польша тем не менее готова до конца пройти с ним трудный путь от социализма к капитализму

    Несколько месяцев назад на престижном аукционе в Кракове был выставлен лот с обыкновенным калькулятором. Давно устаревшая модель 80-х годов была продана за хорошую цену. Кто купил - газетная хроника умолчала. А вот прежний хозяин калькулятора, благодаря которому простенькая машинка так поднялась в цене, хорошо известен. Это Лешек Бальцерович, вице-премьер и министр финансов Польши, отец национальных экономических реформ.

    Сегодня Польша - благополучная страна, один из главных кандидатов на вступление в Евросоюз. Западные государства, "экзаменующие" своих "младших товарищей" из числа бывших восточноевропейских соцстран, ставят Польшу в пример другим, менее удачливым, до сих не сумевшим отделаться от "родимых пятен" социализма. Заслуга Лешека Бальцеровича в том, что Польша стала "ударником капиталистического труда", немалая.

Экономист-утопист

    Сам он любит говорить о себе: "Я не был бы политиком, если бы жил в нормальные времена". Времена на его долю достались действительно неординарные, и поэтому политическая карьера Бальцеровича развивалась стремительно.

    В 1989 году, в 42 года, он стал вице-премьером первого некоммунистического правительства Польши. До этого, при социализме, была вполне успешная научная карьера. Бальцерович родился в небольшом городишке Липно, находящемся между Познанью и Вроцлавом, в 1947 году. В 1970-м окончил с отличием отделение внешней торговли Главной школы планирования и статистики в Варшаве. В 1974 году получил звание магистра в университете Св. Джонса в Нью-Йорке, а в 1975-м защитил докторскую диссертацию в Варшаве.

    Вступив в начале 80-х наряду со многими прозападно ориентированными интеллектуалами-технократами своего поколения в ряды "Солидарности", Бальцерович не играл в ней видной политической роли. Сотрудничая с "Сетью" - союзом нескольких крупных предприятий, объединившихся под эгидой "Солидарности", - молодой экономист начал разработку своего плана, при помощи которого Польша должна была совершить "большой скачок" в рыночную экономику. Один из лидеров "Солидарности", Яцек Куронь, впоследствии писал о Бальцеровиче: "Кому еще в начале 80-х могла прийти в голову идея создания собственной экономической программы, когда мясо было по карточкам?"

    Во время "круглого стола", проходившего в феврале - апреле 1989 года, за который уселись вместе правящая коммунистическая партия и оппозиция, "Солидарность", чтобы определить, каким путем Польше идти дальше (подробнее см. об этом в "Итогах" 1999, #14), он был лишь рядовым участником дискуссии. Однако после ухода в отставку последнего коммунистического правительства Мечислава Раковского и прихода к власти "Солидарности" в сентябре 1989 года Бальцерович становится экономическим вице-премьером и одновременно министром финансов в первом некоммунистическом кабинете Тадеуша Мазовецкого.

Лех и Лешек

    К моменту прихода к власти "Солидарности" финансовая система Польши была разрушена, снабжение парализовано, цены росли на фоне всеобщего дефицита. Требовались неотложные меры по формированию механизмов рыночного хозяйства, финансовой и денежной стабилизации. Необходимо было срочно "открывать" экономику и сделать страну привлекательной для иностранных инвестиций. Лидер "Солидарности" Лех Валенса в поисках "польского Эрхарда" перебрал не одну кандидатуру. Многие видные экономисты отказались от этой чести. Бальцерович согласился.

    "Польским реформаторам из правительства Мазовецкого-Бальцеровича было трудно именно потому, что они были первыми, - писал о польских реформах Егор Гайдар, которого в начале 90-х на Западе называли "русским Бальцеровичем". - Опыта выхода из развитого индустриального социализма и формирования на его базе полноценной рыночной экономики не было ни у кого. Масштабы порожденных переходными процессами экономических и социальных проблем, проверка адекватности теоретического аппарата, выработанного для устойчивых рыночных экономик, в условиях постсоциалистического наследия - с этим на практике предстояло столкнуться впервые".

    Правительство Мазовецкого - Бальцеровича действовало стремительно и радикально. Либерализация цен освободила накопленную при предыдущем режиме денежную лавину, которая буквально обрушилась на рынок. Но жесткие антиинфляционные меры, включая резкое увеличение процентных ставок, повышение налога на фонд заработной платы, постепенно сделали свое дело: инфляция замедлилась. Если поначалу, то есть в 1989 году, она достигала 600 процентов в год, то к 1992-му снизилась до 44 процентов.

    Конечно, помогла помощь Запада - кредиты и, что было особенно важно, списание внешнего долга на 50 процентов. Впрочем, как позднее объяснял сам Бальцерович: "Запад нас и поддержал только потому, что мы отважились на радикальные реформы".
Одновременно началась массовая приватизация госсобственности. Поначалу эту операцию народ воспринял с ужасом, но в результате она привела к тому, что Польша первой из стран бывшего соцлагеря добилась экономического роста. Это произошло в 1992 году.

    Характеризуя Польшу эпохи "шоковой терапии" Бальцеровича и царившую в стране атмосферу, стоит вновь обратиться к Куроню:
    "...Земля ушла из-под ног. Все устойчивое, надежное, многократно проверенное исчезло прямо-таки молниеносно. Ни в чем нельзя было быть уверенным. Не осталось и следа от бедного, убогого мира ПНР, а на его месте забурлил безумный водоворот всеобщей реформы".

    Но самому Бальцеровичу чего только не пришлось выслушать в те годы! "Вор!", "Убийца!", "Грабитель!" - не раз звучало (и по сей день звучит) в его адрес. Его обвиняли в бездушном монетаризме, в насаждении волчьих законов рынка, в поддержке богатых и пренебрежении бедными.

    Эпоха шоковой терапии отмечена множеством акций протеста, во время которых участники оплевывали, секли розгами и сжигали куклу Бальцеровича. Но хитом эпохи протестов следует признать козу Беллу или, как ее перекрестили злословы, Бальцеровку, презентованную землепашцами министру финансов. Она шествовала впереди манифестации и была торжественно передана на баланс минфина со словами: "Пусть Бальцерович доит ее, а не нас".

    Бальцеровича спасала железная выдержка. Этот аккуратный, гладко причесанный человек в очках с железной оправой, с обликом и повадками бухгалтера вполне согласился с ролью козла отпущения, главного "виновника народных бед". Казалось, ему, замкнувшемуся в минфине в окружении собственной команды, было все равно, что о нем говорят.

    Но, конечно, одной выдержкой Бальцеровича нельзя объяснить последовательность и радикализм польских реформ. Отец-реформатор имел мощных сторонников - прежде всего премьера Мазовецкого и бывшего тогда министром труда и социальной политики Яцека Куроня. Последний, человек парадоксальный и артистичный, не боясь народного гнева, надевал поварской колпак и раздавал на улице суп обнищавшим. На стороне реформ было парламентское большинство и значительная часть прессы. Наконец, не будем забывать, что "Солидарность", возникшая как низовое движение, не утратила широкой общественной поддержки и в самый острый период реформ.

    Достаточно противоречивой - однако вполне укладывающейся в логику самой его личности - была позиция Валенсы. Он пригласил Бальцеровича в первое правительство, он же затем, в наиболее болезненный период реформирования страны, стал едва ли не самым жестким критиком "грабительской политики" Бальцеровича - и на волне этой, называя вещи своими именами, популистской критики выиграл президентские выборы в 1990 году. Но он же, выиграв выборы, вновь пригласил Бальцеровича в правительство. Мазовецкий пал, а Бальцерович удержался - вот парадокс.

    Новое правительство Кшаклевского было более левым, "социально ориентированным", чем кабинет Мазовецкого, но и при Кшаклевском речь никогда не шла о кардинальной смене курса и стратегии либеральных реформ. Однако бескомпромиссный Бальцерович не смирился с левым креном нового кабинета. В конце 1991 года он покинул правительство и перешел в оппозицию. В следующем, 1992 году, в стране начался экономический рост. И хотя это произошло благодаря усилиям "шокотерапевтов" во главе с Бальцеровичем, лавры достались их преемникам.

Вновь на штурм

    Уйдя из правительства, Бальцерович на некоторое время ушел в научные штудии, стал профессором Главной торговой школы в Варшаве, читал лекции в престижных университетах стран Западной Европы и США, опубликовал несколько книг об опыте польских реформ. Но репутации блестящего экономиста ему было недостаточно: свои экономические воззрения он хотел воплощать в жизнь, а не декларировать. В апреле 1994-го именитая компания бывших деятелей "Солидарности" - Бальцерович, Мазовецкий, Бронислав Геремек, Януш Онушкевич, Ханна Сухоцка, Кшиштоф Белецкий - организовала новую партию, Союз свободы. Политической базой Союза свободы стали отколовшиеся от "Солидарности" партии и объединения центристского типа вроде Демократического союза Мазовецкого и Польского либерально-демократического конгресса Белецкого. Председателем новой партии ее отцы-основатели единодушно избрали Бальцеровича.

    За короткое время благодаря энергичной деятельности его лидеров, которые разъезжали по всей стране и миру, разъясняя суть программы "нового и улучшенного издания "Солидарности" (как называли новую партию), Союз свободы превратился в самую многочисленную польскую партию. На парламентских выборах 1997 года он выступил весьма успешно, собрав 13 процентов голосов и заняв третье место - после "Солидарности" и социалистов. Победившая на выборах, но не получившая абсолютного большинства "Солидарность" предложила Союзу свободы участвовать в формировании нового правительства. Так Бальцерович вернулся во власть. Причем в том же качестве, в каком он покинул ее в 1991-м, - экономического вице-премьера и министра финансов.

    Вновь оказавшись в правительстве, Бальцерович занялся расчисткой авгиевых конюшен, оставленных его предшественниками в экономике. Нет, в целом все обстояло благополучно, реформы шли и экономический рост продолжался - к 1997 году он достиг 6 процентов. Но все же последствия компромиссов, на которое пошло правительство Кшаклевского, давали о себе знать. К примеру, в 1994 году правительство аннулировало значительную часть задолженности предприятий перед казной. А к тому времени многие предприятия были уже хронически неплатежеспособны и созрели для банкротства. Сейм принял закон о реструктуризации задолженности банков и предприятий, который позволил сократить долги, растянуть платежи по ним и акционировать предприятия, так сказать, понарошку, распределив акции между работниками.

    Все это только продлило агонию. И сегодня, несмотря на благоприятную конъюнктуру последних лет, в стране около 65 процентов бывших госпредприятий находятся в состоянии ликвидации или банкротства. Для приватизации годятся не более трети госфирм, и только десять процентов из них находятся в нормальной финансовой кондиции и могут рассчитывать на выкуп за деньги.

Ни за что не отступлю

    Сегодня конек Бальцеровича - налоговая реформа. Журналисты назвали ее "белой книгой Бальцеровича". Сейм одобрил новый план реформатора, который должен улучшить финансовое состояние малых и средних предприятий, сделав их двигателем новых экономических перемен, привлечь внутренние инвестиции и создать новые рабочие места.

    Однако президент Квасьневский, согласившись поэтапно уменьшить налог на доходы крупных предприятий с 34 до 30 процентов, решительно отклонил снижение ставок на доходы для 2,5 миллиона малых и средних фирм. Не согласился президент и с идеей ликвидировать многие налоговые льготы.

    После того как Квасьневский наложил вето на законопроект о налогах с личных доходов, вся Польша замерла в ожидании: уйдет ли в отставку Лешек Бальцерович? Он неоднократно грозился покинуть пост вице-премьера - министра финансов, если его "Белая книга" не будет принята полностью.

    - Вето президента поставило меня в одну из тяжелейших ситуаций в моей жизни, - признался Бальцерович в одном из интервью. - Два чувства боролись во мне. Одно говорило, что нужно уходить, поскольку нельзя отвечать за результаты не своих действий, другое - что нужно остаться, если существует хотя бы малейший шанс на успех. Победило второе чувство.

    Дело в том, что партнеры по коалиции подтвердили свое намерение "пробить" вторую часть налоговой реформы в этом году.

    Реформы Бальцеровича дали шанс многим полякам, хотя не все сумели его использовать. Миллионы людей получили новые профессии, завели собственное дело. За десять лет возникло более двух миллионов новых фирм. Иностранные инвесторы вложили в Польшу 30 млрд. долларов. Среднемесячная зарплата достигла 400 долларов. Инфляция - на уровне 10 процентов в год. Злотый стал самой прочной валютой в восточноевропейском регионе. Страна добилась рекордного - 6 процентов в год - роста валового внутреннего продукта. Любители громкой фразы называют ее "европейским тигром". Опыт Польши стал хрестоматийным, и сегодня сам Бальцерович разъезжает по бывшим советским республикам, уча их, как достичь успеха. В апреле в Киеве он консультировал украинского президента Кучму, давая ему, в частности, советы о том, как снизить экономическую зависимость от России.

    Те поляки, которые использовали свой шанс, считают, что всем обязаны реформам Бальцеровича. Те, кто не сумел, - винят в этом реформы Бальцеровича. Таких почти треть нации. Почти треть поляков по-прежнему прозябают в унылых домах-коробках, бедных городских кварталах, умирающих деревнях.

    Но Бальцерович стоит на своем. "Избранная модель экономического развития требует постоянных либеральных реформ", - отвечает он критикам, которые говорят, что он разорил народ и продал страну Западу, и требуют, чтобы народу "дали отдохнуть от грабительских реформ". Отдыха не будет, заявляет Бальцерович. К 2005 году, утверждает он, "социализма" в польской экономике должно остаться не больше 5 процентов. Это означает, что к 2005 году 95 процентов предприятий будет приватизировано (сейчас этот показатель на уровне 60 процентов). Так что, похоже, Польше еще долго не расстаться со своим "бездушным реформатором".